Цитата: «Люди сейчас много стоят и сидят, а это для вен плохо. Нужно больше ходить»

Родился: 1 октября 1973 года в Бобруйске. Отец Николай Александрович работал заведующим приемным покоем в больнице БШК, начальником медсанчасти в УЖ-15/2, сейчас на пенсии, но работает рентгенологом в поликлинике № 4. Мама Лилия Ивановна — директор Бобруйского государственного профессионального электротехнического колледжа им. А.И. Черныша. Сестра Татьяна Николаевна Духович — музыкальный руководитель в детском саду «Гармония».

Учился: в СОШ № 8 и № 16 Бобруйска. С 1990 по 1996 годы — в Минском государственном медицинском институте. Интернатуру проходил в бобруйской больнице СМП. С 2003 по 2006 годы — в клинической интернатуре на базе республиканского центра пластической реконструктивной хирургии. Первичную специализацию по пластической хирургии получил в Ярославле.

Работает: с 1999 года — хирург Бобруйской центральной больницы.

Семья: супруга Кристина работает в колледже методистом, сыну Владику — 9 лет, сыну Никите — 5 лет, оба занимаются в школе-саду «Гармония».

«С раннего детства больничная обстановка мне родная»

— Сергей Николаевич, когда и почему решили посвятить себя медицине?

— Естественно, в медицину пришел по стопам отца. Других вариантов никогда даже не рассматривал. Еще когда был мальчишкой, мама часто ездила по работе в длительные командировки. А отец, тем временем, брал меня с собой на работу в больницу. Так что, с раннего детства эта обстановка мне родная.

— Говорят, на лечебном факультете из всей группы хирургию выбирают единицы. Почему пошли на такую нелегкую специальность?

— Действительно, из группы хирургию выбрал я один. Но у нас в группе было 14 девушек и я, а хирургия — специальность не женская. Поначалу одна девушка тоже выбрала хирургию, но потом ушла. На 5-м курсе, когда мы уже стали переходить от теории к практике, и когда нам позволили приблизиться к пациентам, я понял, что хирургия — это мое. И тогда медицина меня заинтересовала еще больше, чем я ее представлял себе до этого.

— Помните свою первую операцию?

— Конечно, такое никогда не забывается. К концу 6-го курса мы уже все выполнили по одной операции. Я под руководством преподавателя Александра Шота оперировал грыжу. Помню, моим первым пациентом был мужчина средних лет, рабочий завода «Кристалл». Для меня на тот момент ничего сложнее в мире не было. Теоретически я был готов на 100 процентов, сотни раз в голове прокручивал все, но пугала огромная ответственность за человека, судьбу которого мне доверили. Все прошло хорошо. Как полагается, пациента выписали на пятые сутки.

— Когда-нибудь подсчитывали, сколько всего операций на вашем счету?

— Первые годы работы было такое, казалось, что количество имеет значение. Но потом я понял, что число выполненных операций не всегда прямо пропорционально опыту и качеству. Если учесть, что в месяц выполняется по 20-30 операций, а работаю я здесь 12 лет, то их количество — более двух тысяч.

— Самая страшная трагедия для любого хирурга — это смерть пациента на операционном столе. В вашей практике случалось такое?

— Прямо на столе — нет. Случалось, умирали уже в реанимации. Как хирург, я сделал все, что мог, но, по совокупности полученных травм, человек не мог выжить…

«Больных с варикозом все больше»

— Какие операции в вашей больнице хирургам приходится делать чаще всего?

— Из плановых самые распространенные — операции при хроническом калькулезном холецистите и патологии вен, довольно часто оперируем и больных с грыжами. Кстати, больных с варикозом, нуждающихся в хирургическом вмешательстве, становится все больше. Потому что люди сейчас много стоят и сидят, а это для вен плохо. Нужно больше ходить. А вот число больных с калькулезным холециститом уменьшилось, люди стали больше обращать внимание на правильное питание.

— Есть ли в Бобруйске альтернатива хирургическому вмешательству при варикозе?

— Развивается склеротерапия (метод, при котором в больную вену вводится специальный лекарственный препарат склерозант), нескольким пациентам я уже провел эту операцию. Но сам по себе метод эффективен лишь на определенных стадиях заболевания. В большинстве случаев операция должна быть комбинированной — самые проблемные вены должны удаляться хирургически, а остальное — убираться с помощью склеротерапии. Пациентам хочется посоветовать одно — как только обнаружили малейшие проблемы с венами, сразу обращайтесь к специалисту и строго соблюдайте все рекомендации. На определенных стадиях заболевания могут быть эффективными и специальные гели, кремы, и компрессионный трикотаж, и герудотерапия (лечение пиявками). К сожалению, у нас в городе нет ни одного флеболога — сосудистого хирурга, который занимается только венами. Есть просто сосудистый хирург. Конечно, для такого большого города, как Бобруйск, и с учетом роста проблемы, этого недостаточно.

— Приходилось слышать мнение, что хирургами становятся люди, которым доставляет удовольствие «хвататься за нож» и что-то резать…

— Не думаю, что это так, наверное, любому врачу хочется, прежде всего, помочь человеку. Лично я — сторонник обдуманных решений, минимального хирургического вмешательства. Прежде чем решиться на операцию, всегда долго думаю. Но если уж другого выхода нет, и я принял решение, то уже не сомневаюсь.

«Лицензия на пластику нами уже получена»

— Вы — единственный в городе хирург, который проводит операции по реплантации сегментов, конечностей. Скольким пациентам вы уже смогли помочь?

— За последние четыре года сделано около 20 операций. Первая была проведена в 2006 году. Мужчине отрезало кисть правой руки. Двум пациентам приживляли нижнюю конечность, почти отрезанную на уровне колена. На женщину наехала машина, а у парня на работе ногу в станок закрутило и оторвало. Конечно, после операции ходить, как раньше, они не могут, но у обоих опорная функция ноги работает. Последние два пациента с реплантацией находятся сейчас в больнице. Молодому человеку отрубило два пальца при работе на буровой скважине. Один палец был раздроблен полностью, а второй привезли в баночке, его удалось приживить, хотя с большим трудом, так как все структуры пальца были повреждены на разных уровнях. Второму мужчине на даче «болгаркой» палец отрезало, хорошо еще, что неполная ампутация. Пока все операции проходят успешно. Уже перешли к плановым операциям такого рода.

— Это как?

— Делаем трансплантацию участка ткани. То есть, лоскут кожи вместе с мышечным слоем и даже нервами используется для закрытия какого-либо дефекта либо открытой раны. Есть специальные донорские зоны, в которых имеются питающие сосуды и нервы и которые не очень заметны со стороны. Как правило, это подмышечная и паховая область, у мужчин часто используется кожа предплечья. Например, у одного мужчины была ампутирована часть стопы с пальцами. Несколько месяцев рана не заживала, кость начала гноиться. Было принято решение для закрытия раны пересадить участок ткани, который сможет выполнять защитную функцию и на который можно будет опереться. Взяли кожу из предплечья, пересадили, сформировали эстетически. Через месяц человек уже ходил, и дефекта со стороны не видно. Следом за ним поступил парень, которому палец отрубило, остался только «пенек». Самого пальца не было, так что не было возможности приживить его. Опять же рану укрыли лоскутом кожи и сделали как бы нео-палец. Еще девушка попала в автокатастрофу. После этого один глаз не закрывался, века практически не было. Местными тканями сделали ей веко. С 2006 года таких операций у нас 4.

— Так, может, в Бобруйске скоро будут проводиться и операции по пластической хирургии?

— Лицензия на проведение пластических операций нами уже получена, ждем калькуляцию цен из Министерства. Думаю, к концу года мы ее получим. Так что и в нашем городе можно будет делать операции по изменению формы груди, подтяжку кожи лица, коррекцию ушных раковин, липосакцию, в перспективе — и изменение формы носа.

— Многие относятся к пластической хирургии отрицательно, мол, «что дано природой, в то нельзя вмешиваться». А вы как на это смотрите?

— В некоторых случаях есть медицинские показания, в некоторых — социальные. И я к этому отношусь нормально. Например, «бабушка» руководит серьезной фирмой, она — ее лицо. Как известно, от внешности руководителя зависит многое, и ее надо немного подправить. Почему бы и нет? Конечно, бывает и так, что отговариваю людей от «пластики», проблема кажется больше надуманной. Один из основных этапов в работе пластического хирурга — общение с пациентом. Сначала, как медик, определяю, нужна ли операция, а потом, как психолог, пытаюсь выяснить, насколько глубока данная проблема.

— Понятно, что проведения таких сложных операций требуется хорошая теоретическая подготовка, опыт. Где вы этому учились?

— С учителями мне повезло изначально. Последний курс института учился под руководством ведущих специалистов в области хирургии, таких, например, как Александр Владимирович Шот — один из родоначальников хирургии в республике. Во время учебы в клинической интернатуре 3 года учился на базе республиканского центра пластической реконструктивной микрохирургии под руководством известного профессора, мастера своего дела Владимира Николаевича Подгайского. Первичную специализацию по пластической хирургии получил в Ярославле. Курсы повышения прохожу ежегодно в Екатеринбурге. Руководитель Екатеринбургского центра Сергей Нудельман — представитель мирового общества пластической хирургии на всем постсоветском пространстве. Для проведения обучающих курсов приглашаются лучшие специалисты в этой области из Америки, Италии, Испании и других стран. В общей сложности, для того, чтобы научиться делать такие операции, мне понадобилось 7 лет, это уже имея общую базу хирурга. Состою в обществе пластической реконструктивной хирургии, все мы встречаемся, обмениваемся опытом, советуемся.

«Если стресс до предела, надеваю кроссовки и бегу»

— Слышали, что вам предлагали работу в частных киниках за рубежом. Почему не согласились?

— Во-первых, начинать все с нуля сложно, я ведь не одни. И что еще останавливает — за границей я не смогу развиваться, я там буду работать за деньги. А мне доставляет удовлетворение сама возможность развития. Зарплата у меня неплохая, приказом Президента сейчас введен перечень сложных вмешательств, куда входит и реплантации, это существенно влияет на зарплату. И мне нравится работать в нашей больнице. Это лечебное учреждение широкого оперативного хирургического профиля, с хорошими хирургическими традициями. Уровень медицины в нашей больнице всегда идет в ногу со временем благодаря тому, что здесь всегда были и есть хорошие врачи. Бывший заведующий травматологическим отделением (увы, ныне покойный) Александр Владимирович Соломенко, нынешний заведующий нейрохирургическим отделением Геннадий Степанович Михолап, невропатолог Владимир Леонович Духович (сейчас он на пенсии), заведующий эндоскопическим отделением Геннадий Георгиевич Акулич — это та элита, которая создала эту больницу и поддерживает ее репутацию. Очень многое для больницы делают Александр Аркадьевич Ковалевский, под руководством которого я начинал свою трудовую деятельность, и его достойный правопреемник — Владимир Владимирович Гацко.

— Работа хирурга — это постоянный стресс. Каким образом вы расслабляетесь?

— Когда я прихожу домой, мысли о работе сами по себе покидают меня. Сразу окунаюсь в семью — то младшего забрать из садика, то старшему помочь уроки делать. И еще что помогает переключиться — это спорт. С 3-го класса я в спорте, и себя без этого не представляю. В школе занимался борьбой, являюсь кандидатом в мастера спорта по самбо, в институте получил 1-й разряд по вольной борьбе. А теперь занимаюсь единоборствами. Так я выбрасываю все негативное. Если стресс до предела, надеваю кроссовки и бегу или надеваю перчатки и бью грушу. Любим всей семьей выезжать на родину родителей — на Гродненщину, в Кареличский район, где Неман. Там остался домик бабушки и дедушки. Изначально у нас сложилась традиция — каждые выходные семьей ходим в гости к родителям. Это для меня зарядка на всю неделю!

НАША АНКЕТА

Кто вы по знаку Зодиака? — Весы.

Ваш любимый цвет? — Синий, фиолетовый.

Ваше любимое блюдо? — Рис с овощами.

Что предпочитаете выпить? — Хороший армянский коньяк.

Фильм, который вам запомнился? — Из последних — «Ликвидация».

Какие книги любите читать? — Медицинские, философские книги по единоборствам.

Верите ли в жизнь после смерти? — Да.

Место, где вам хотелось бы побывать? — Заветная мечта — пересечь океан, все равно, какой.

Ирина РЯБОВА. Фото автора и из семейного альбома гостя.